Филиппа Киркорова многие считают большим ребенком из-за его страсти к блесткам, нарядам, различным аксессуарам, гаджетам. Но, видно, правду говорят: все мы дети, пока живы наши родители. После потери отца и Филипп, кажется, стал взрослее…
Читайте МН в TELEGRAM ДЗЕН
— Филипп Бедросович, больше года прошло со дня кончины вашего отца Бедроса Киркорова. Поклонники удивляются, что на его могиле на Троекуровском кладбище по сей день нет капитального памятника…
— Планировали открыть его 2 июня, ко дню рождения Бедроса, но немного не успели, к сожалению. Работа же над памятником идет полным ходом. Монумент будет концептуальный, в нем заложено многое, связанное с жизнью и творчеством Бедроса. Идея пришла сразу — она лежала на поверхности. Просто хотелось их запечатлеть вместе с мамой (Виктория Киркорова скончалась в 1994 году. — Ред.), поскольку это была самая красивая пара Москвы.
— Мы все запомнили Бедроса веселым, оптимистичным, жизнелюбивым, даже не верится, что его нет…
— Его подкосила немощность, которая была в последние два года, буквально измучила его. Он ведь даже в 90 лет ходил, танцевал, а потом вот эта травма с ногой. И все. Он стал лежачим и угас. А ему нельзя было лежать категорически. Оставался бы на ногах, он прожил бы до ста. Вон Владимир Познер в 90 лет в теннис играет!
— Отец вас в строгости воспитывал?
— Папа у меня был добряк! Но всю жизнь был на гастролях, я его почти не видел, меня воспитывали мама и бабушка. А в ГИТИС, который папа окончил (в 1962 году приехал в Москву из Варны и поступил на 2-й курс в класс профессора Бориса Покровского. — Ред.), я пошел поступать сам, без его звонков. У меня даже в мыслях не было, чтобы отец занимался какой-то протекцией, не мог ему сказать, чтобы он позвонил кому-то по старым связям. И меня не взяли! Сказали: мол, молод еще, иди в армии послужи! Но где я и где армия?! Тогда я дошел до Гнесинского института. Там работал Иосиф Кобзон. И он тоже меня не взял! Хотя потом признал: это была его величайшая ошибка, что не разглядел. И до того дошло, что он называл меня своим преемником!
— Но Музыкальное училище имени Гнесиных вы окончили с красным дипломом.
— Да. Там был последний час приема, и меня взяли. С натяжкой, правда, потому что я был корявенький такой, голосок слабенький. Но зато похож на Сергея Захарова. И моя будущая учительница Маргарита Ланда сказала: «Я берусь из него сделать звезду!» Надо отдать должное педагогу по вокалу, который из меня все вытащил в итоге.
— А Алла Пугачева вам в карьере помогала?
— Она вообще всем всегда помогала, никому никогда не завидовала. Я это лично видел. Те же «Рождественские встречи» были придуманы для того, чтобы открывать молодых артистов. Жанна Агузарова, Ольга Кормухина и прочие — скольким Алла помогла! Ну и мне, конечно, я самый успешный и удачный ее ученик. Оправдал ее доверие полностью. С ней мало кто был, но все куда-то растворились — уж сколько их упало в эту бездну, как говорится… Кстати, признаюсь, в последнее время бывшая жена стала мне сниться часто, и я все думаю: к чему бы это? Снится с цикличной периодичностью! И такие истории интересных встреч, поездок, пересечений! И все это так реалистично, что просыпаюсь и не понимаю, явь это или сон. Удивительно!
— Вы ведь тоже теперь молодым помогаете?
— В последнее время принято говорить, что кому-то мешаю, дорогу перехожу. Да боже мой, зачем мне на душу такой грех кармический брать?! Я всю жизнь даю возможность молодым талантам открывать и проявлять себя — Сереже Лазареву, Насте Стоцкой, Ани Лорак, Диме Колдуну… Если вижу талантливого человека, я беру за руку и веду — запишем вместе дуэт, помогу поставить песню на радио, на телевидении. И никогда никому не мешал!
— А еще многие про ваши экстрасенсорные способности говорят…
— Я могу интуитивно угадывать, сканировать, чувствовать людей, понимать, кто хороший, а кто плохой. Может, руками я не могу лечить, но могу, например, угадывать пол ребенка — еще ни разу не ошибся. (Улыбается.)